Разделы видео

Лезбиянка развела подругу




И Султанша таяла, проникаясь глубокими чувствами, до краёв наполняясь любовью — это было то, о чём она, обречённая на несчастье в политических целях, могла мечтать, храня лишь надежду, от которой теплело в груди



При нём она не была раскрепощенной фурией, а оставалась хрупким изваянием искусства



В это её стремлении находит отблеск интерес и милая Хатидже Султан, что, бывало, не покидала своих комнатах несколько дней в очереди недели



— Гюльшах, отведи Айше к охранникам и скажи, что это она принесла яд в покои Хасеки Султан, и, непременно, доложи об этом Султану! — приказала славянка, и прислужница, цепко ухватив рабыню под локоть, повела её к охранникам покоев Гюльбахар



Лекари неутешительно качали головами и разводили руками — мол, мы делаем всё, что в наших силах



Рабыни, что сидели рядом, все как одна были облачены точь в точь в такие же платья, и, казалось, более этому смущены не были — привыкли, понимая, что это и есть их удел — нынешний, а, возможно, и вечный



Но от этого не возникало у неё желания отдавать своё золото нуждающимся — Хатидже, в конце-то концов, принадлежала правящей династии, и, от этого, оставалась изнеженной, тепличной дамой, что, подобно всякой султанской сестре, оставляла своё при себе, умудрённая горьким опытом неудачного замужества, на которое ушло едва не целое состояние, на которое можно было, не бедуя, прожить до конца дней в провинции, да даже в Стамбуле



Смерть Селима, показалась ей камнем, что был излишне тяжёл, рухнувшим с плеч с громовым грохотом, столбом пыли и тысячью жертв



Такое отношение к дорогим Султану женщинам — непростительно, и Хюррем это знает прекрасно



И Махидевран пришлось смириться — у неё не было прав чинить той вред, законы запрещали строго, и своенравность икбал отдавалась слабыми воспоминаниями о пошлом, и о сладком цветочном запахе дворца Манисы



Никто не заметил голубоватый пузырёк, зажатый в руке вечно эмоционального евнуха



— Моя Махидевран, весенняя роза моей души, что тебя тревожит? — вопросительно взглянув на лик некогда до безумия обожаемой женщины, спросил Султан



Такой они видели её впервые, да и о её приходе оповещали впервые



Непривычно властный девичий голос внушал некий страх наложнице



Аги были к ней глухи — ухватили под руки, и увели из темницы, туда



Махидевран всегда — и раньше, и ныне, и в будущем — первая женщина Султанской семьи после Валиде Повелителя



Хасеки Гюльбахар Махидевран Султан облачилась в траурные чёрные одежды, стирая с лица слёзы, и поняла окончательно, раз и навсегда, что более в султанском сердце нет ей места — ребёнок умер скоропостижно, а Мехмед Хюррем жив, что разделило ранее почти дружных женщин по разные стороны



Она могла брать пример лишь только с Валиде — и от этого сразу забывалось, что и та, в былые времена, ещё только попав в гарем, тогда ещё шехзаде Селима, считалась рабыней-наложницей — ведь гарем стирал всю родословную в будущем великих Султанш, оставляя им жизнь лишь единую — женщин династии, Султанш Османской империи



— Гюльшах хатун, выбери из гарема нашего Властителя самую красивую и изящную девушку, и приведи сюда… — зелёные глаза, окружённые каймой густых ресниц, смотрели на женщину уверенно, от чего та вздрогнула



Так было день ото дня — правила гарема соблюдались в строжайшем порядке только под внимательным взглядом Валиде, и приближенных к ней — для остальных это место было скрыто, а для самих наложниц стало одновременно и раем, в котором особо работать не нужно, и адом, подобным вороху спутавшихся давно змей



— Хатун, ты удостоилась сомнительной чести покорить глубины Босфора в мешке за попытку убить нашу Султану! — девушка поджала губы, смотря на неё с укоризной, предосудительно



Выздоровление Махидевран было вопросом времени — это знали все, и это для наложниц стало окончательным приговором, значащим полную невозможность подобраться к Султану, и медленное увядание цветущей красоты в сырых стенах, в одиночестве, лишёнными ласки и тепла — ровно до тех пор, пока их не выдадут замуж, передавая пусть и не бедным, но отнюдь не всегда любящим новоявленным мужьям



Наложницы красивые, умные, хитрые, коварные — мечтая о власти, им свойственно стирать все помехи из своего пути ядами, что искрятся на свету, и шептать о любви Повелителю, смотря сквозь него



— Стража! — громкий голос правителя эхом разнёсся по покоям, — Немедленно уведите эту хатун в темницу



Он остался там, на западе Украины, рядом с родителями, когда-то любимым Лукой, тёплыми воспоминаниями о радужном, практически воздушном детстве, полном счастья



© pornonight.net 2013-2019. Всем моделям в видео, старше 18 лет!